?

Log in

Previous Entry | Next Entry

Одесские рассказы

Оригинал взят у ambera512 в Одесские рассказы
Оригинал взят у greenchelman_3 в Одесские рассказы
Мой друг, единомышленник и просто Человек, которого я уважаю, Алексей Ивакин, написал несколько небольших рассказов, с которыми я хотел бы ознакомить своих читателей.



Оригинал взят у ivakin_alexey в Одесские рассказы (1)
Эти тексты не имеют никакой документальной ценности.  В них не будет ни одной фамилии НАШИХ одесситов. Если в тексте появится фамилия - это НЕ НАШ. Все остальные имена - выдуманы. События... Ну пусть они тоже все выдуманы и остаются на моей совести.
Никаких документов, никаких доказательств у меня нет и не будет. Нет ни одного отпечатка пальца.  Ни одного ДНК. Что либо доказать - невозможно.  Неважно, что вы думаете обо мне. Важно, что все мои - живы. Ни одной фотографии, ни одного видео от меня вы не дождетесь.
Как это было...
Да как у вас это бывает.
Выходишь из дома. В тапочках. За молоком или за пивом: это не важно. ты просто выходишь из дома. Небо синее, солнце жаркое. Море - глубокое. У нас было море. У тебя, читатель, моря, наверное, нет. Река есть. Это не важно.
Важно другое.
Ты вышел из дома. Поздоровался с соседом. Погладил пса. Перешел дорогу.
А потом тебя убили.
Просто так. Потому что ты не так разговариваешь. Не так думаешь. Ты идешь через дорогу - и это причина, чтобы тебя убить. Ты не виноват, нет. Надо просто запугать тех, кого еще не убили.
Они не поняли одного. Нас можно напугать. Запугать нас нельзя.
Немцы. Евреи. Поляки. Галичане. Русские.
Мы - одесситы. Неважно, кто и где родился. Неважно, какая кровь течет в жилах. Важно, какая тогда текла по брусчатке. Мы живы не все. И не все доживем. Но те, кто останутся живы - они вернутся за нас. Они пройдут по Дерибасовской. Берцы будут стучать по булыжнику. И бэхи будут урчать перегретыми моторами в тени платанов. Неважно, дойду туда я или нет.
Важно другое. Там, где был смертельно ранен Женька, Крест Новороссии встанет над этим местом.
Мы живы не все. Но даже мертвые - мы дойдем.

Я знаю.

1. Одесса во тьме.
В декабре они начали отключать электричество. Я не знаю, кто это придумал - но нам это было на руку. Это очень удобно, правда.
В доме нет света. Зато храпит на пороге Боцман. И кот Лаврентий ненавидит на диване. В его глазах отражается желтое пламя свечей. В углу ворчит газовый котел. Все по честному.
Вместо медведя - рыжий пес, вместо ядерного реактора - котел, вместо водки - шустовский коньяк. Мы, конечно, москали. Но мы москали одесские. Москали вообще разные бывают. Тамбовские москали бывают, воронежские, мурманские, вятские, хабаровские. Вы не поверите, но даже московские москали бывают. Хотя самую большую концентрацию москалей я видел только в Одессе.
Мы сидим, в доме тепло. Я только что вернулся и рассказываю, что в маршрутках безпечники понаклеили объявления.
"Внимание! Разыскиваются сотрудники ГРУ МО РФ. Возраст 25-35 лет. Спортивного телосложения. Короткая стрижка. Не знают географию Одессы. Московский акцент".
Там было шо то еще, но я уже не помню.
Потом, министр иностранных дел Российской Федерации Сергей Лавров скажет по другому поводу, но тоже самое, что и я в тот вечер.
"Дебилы, блять".
В тот вечер мы сидели при свечах и читали Ремарка. Потому что "Щит и меч", "Люди с чистой совестью" и многое, многое, многое другое уже было прочитано, просмотрено и законспектировано.
А я не виноват, что сотрудники СБУ и прочие нацисты их не читали.
– Повернуться! – скомандовал тот же голос. – Встать к окну!
Оба повиновались.
– Посмотри, что у них в карманах, – сказал полицейский с револьвером.
Второй полицейский осмотрел одежду, которая валялась на полу.
– Тридцать пять шиллингов, карманный фонарик, свисток, перочинный нож, завшивленная расческа… больше ничего.
– Документов нет?
– Несколько писем или что-то в этом роде.
– Паспортов нет?
– Нет.
– Где ваши паспорта? – спросил полицейский с револьвером.
– У меня нет паспорта, – ответил Керн.

У меня не было паспорта с февраля 2014 по март 2015 года. Не, ну вру. Был. Только там была не моя фотография, а портрет Александра Гамильтона. Третьего мая утром с помощью двух таких паспортов я вошел в Дом Профсоюзов.
А в ту ночь и этот американец мне не помог.
Электричества не было, пересохло горло.
- А пойдем гулять?
- А пойдем!
В три часа ночи мы пошли расклеивать листовки. Маленькие, потому что экономили краску на принтере. Распечатывали партией и прятали на чердаке - а потом клеили.
Три часа ночи. Стенд для объявлений. Срываем укроповскую пропаганду. Клеим наше - "Я укроп - страну проеб!" Потом уходим на море. Сидим, курим, говорим обо всем. Телефоны дома, конечно же.
- Чувак, что там наши?
- Наши... - вздыхаю я. - Наши-то ладно. В Одессу приехала антитеррор-группа сотрудников ФБР.
- За нами?
- За нами, чувак. Не сцы, не возьмут.
В рюкзаке еще пара десяток листовок. Клей заканчивается. Последнюю доклеиваем на остановке. Почти четыре, блин, часа ночи. И откуда не возьмись - милицейская машина. Останавливаются возле нас. Опускается стекло. У нас в руках - уголовный срок. Мент молча смотрит на нас. Слегка кивает. Стекло поднимается. Машина исчезает в тумане.
Мы идем домой и ржем. Хрен знает над чем.
Но домой идем так, чтобы видеть - кто за спиной. Это привычка. Не будешь оглядываться - спалишься. Если быстро убьют - повезет. Да и хрен с ним, со мной то. Но они будут убивать медленно. Я не уверен, что я выдержу. Тем более, я видел как работает скополамин.
Те, кто используют такое - им не нужны улики. Им нужна информация. Из этих текстов информации они не получат, я напоминаю.
Потом мы пришли домой.
- Нас точно не возьмут?
- Они придут к нам. Но не возьмут.
- Уверен?
- Надеюсь.
Они пришли, да. Но не взяли.
(Продолжение следует)



Оригинал взят у ivakin_alexey в Одесские рассказы (2)
2. Одесский ужас
Было ли мне страшно?
Не знаю. Наверное, нет. Слово "страх" - это про нас? Нет. Даже слово в заголовке - это не про нас. Какой там страх...
Лично я - ссался в трусы. Не буквально, конечно. Я все же приучен к туалету, и поссать хожу в специально обученные места, типа Макдака. Ну или за платаны. Территория Одессы помечена мной от Чабанки до Совиньонов.
Когда работаешь - не ссышься. А вот потом...
Первый раз я увидел ужас где-то около 21.00 на Куликовом 2 мая. Мы с Соней мотались весь день по центру города, меняя георгиевские ленточки на жовто-блакитные. По нам с ним стрелял снайпер - не именно по нам, а просто в толпу. Соня не обучен, он не знал, что когда "цвирк!" по асфальту, куда-то по нам. Мы отскакиваем за угол, садимся в уличное кафе. Берем пива - я тогда еще мог - сидим и ржем.
Женьке в спину уже выстрелил Сергей Ходияк.
Мы сидим и ржем. Тогда было не страшно.
Было не страшно, когда мы с ним шли по разгромленному Александровскому проспекту и жрали коньяк из горла. Под ногами хрустело стекло. Мы перешагивали лужи крови. Мы пили коньяк и смеялись, потому что мы думали, что нам страшно. Нам уже звонили, что Куликово горит.
"Вы ушли?"
"Да!"
Да хрен с ними, с палатками и иконами. Мы еще не знали, что люди уже горят. Я знал, что мои ушли. Мои это... Это мои.
Данила уже ехал в автозаке, с Греческой.
Соня нес на лацкане Георгиевскую ленточку, я жовто-блакитную. Забыл снять, да и хрен с ней.
Когда мы пришли...
Я увидел ад.
Ад это не стрельба, не артобстрел, даже не перекидывание минометками. Ад - это когда стадо нелюдей... Нет. Неправильно. Это были не нелюди. Это были не люди.
Стадо не людей - синхронно скакало и орало "Украина - под над усе!". Пожарный под перекрестными лучами прожекторов спускал флаг России и поднимал флаг Украины.
В Доме Профсоюзов еще догорали тела убитых людей. Убитых украинцев. Пахло горелым мясом. Рядом с площадью стояли ряды машин "Скорой". Фельдшер мне растерянно сказал:
- Много...
"Скорые" отъезжали одна за другой. Рядом стояли "космонавты". Ну, менты в шлемах. Почти все они стояли не шевелясь.
Я бегу к лейтенанту:
- Мужики, там же люди!
Лейтенант открывает забрало и отвечает на чистом украинском:
- Та хай горят сепары сраные.
Я не хочу пользоваться гугл-переводчиком. Я по памяти. Я понимаю мову, но не умею ее воспроизводить.
А за несколько часов до этого точно такого же лейтенанта, в точно такой же форме уносили на руках, обливающегося кровью. Уносили наши. И у того лейтенанта была синяя  рубашка с коротким рукавом и никакой каски. Я не знаю, жив ли он.
Вот тогда, ночью, мне стало страшно. До безумия. Мы стояли и курили. У меня был фотик, но я забыл о нем. Соня снял ленточку за моей спиной.
А еще туда пришел дед. Он клюкой пытался бить скачущих не людей. Деда мы успели утащить в лес. А потом бегали вокруг Дома, помогая нормальным ментам и фельдшерам носить носилки. Ну, вы сами видели фотографии и видео - стоит строй и некоторые выскакивают, хватают раненых и несут.
Это наши.
Не наши - в это время скакали.
Еще не раз будут рассказывать - типа это они помогали выносить.
Нет.
Это мы выносили.
В ту ночь мы учились спасать, выживая самим.
Так вот, я про ужас.
Где-то около двух часов ночи мы с Соней расстались. Я поехал к себе, он к себе. Тачки сняли, чо. Сижу в тачке - у парня наша ленточка на зеркале.
- Сними, балбес!
- Шо? Я с Одессы!
Потом и он засунул гордость в задницу. Я знаю.
Я приехал домой. Пошел в магазин. Взял бутылку водки. Выпил из горла, сидя дома. Я и ботинки не снимал. Ждал, когда приедут. Зубы были уже выбиты на Греческой, а вместо губ - вареники. И я не был пьян.
В пять утра я поехал обратно.
Утром третьего я был в ДП. Вместе с ментами и журналистами. Чья-то умная башка в СБУ решила поиграть в свободу слова. Я приехал и дал двадцать баксов пацанам  на входе. Если стоять лицом к Дому - вход был слева. А куртка у меня тогда была полицейская, со Штатов. Менты думали, что я журналист, журналисты думали, что я мент. Ага. А еще у меня корочки одесского журналиста. Были. Обычно я их не показывал тогда. Тем более, к "Думской.нет" я никакого отношения и не имею. Сейчас их уже не существует - море-то глубокое. А выписаны они были на некоего Андрея Константинова. Фотка только моя была. Пацан, спасибо за печать, кстати.
Ну, хожу, фотографирую.
Отрешенность.
Домой я вернулся только пятого. Балбес, если жив - спасибо, ну ты понял.
А потом мне каждый день было страшно. Нормально страшно, без ужаса. Не было сил ужасаться.
Вот, например.
Когда вернулся домой, пошел опять в магаз. Анестезия нужна. А анестезия для мужика - это или женщина, или бухло. Пробежки, танчики, работа - это так. Или женщина, или алкоголь. Женщины у меня в тот момент не было. Так вот, пошел в магаз.
А там стоят мужики:
- О, пацаны, а вы откуда?
А пацаны такие... Беркутовского вида. Ну ментов видно сразу даже в штатском. Безпеку тоже, если шо.
- Мы из Одессы, - улыбаются в ответ.
Ха! Они мне будут говорить? Никто и никогда так в Одессе не скажет.
Одессит скажет:
- Я с Таирова.
Или Молдаванка, Центр, Слободка - это пожалуйста. Но "из Одессы" - никогда. А еще их много, а магазин один. И чтобы такая толпа крепышей ночью и брать кефир? Таки нет.
Я сходил и переоделся в любимый наряд. Тросточка, майка-алкоголичка, драные шорты и хромая походка. И все по настоящему. Еще в течение пары часов мы с псом шарились по мусорным бакам.
Менты люди прямые, они все толпой взяли одинаковые кульки (пакеты) в магазине. И мусор с этими пакетами повыкидывали. А чего? Не в комнате же санатория хранить?
Через час нашелся чек на пополнение телефонного номера. А потом уже было дело техники - позвонить и пробить - откуда приехали.
Винница.
Было ли мне страшно?
Да. Очень. До усрачки.



Оригинал взят у ivakin_alexey в Одесские рассказы (3)
Здравствуйте, Алексей!
Пишу с аккаунта мужа. Спасибо за Одесские рассказы. Спасибо, что не даете людям забывать о нашей ужасе и боли. Нашей, я имею в виду, одесситов. Хотя, наверное, наша семья потеряла право так называться. Мы не были у ДП 2 мая. Опоздали. А потом нам начали приходить смс о том, что лагерь горит. Мы таки собрались, и когда подошли к двери, из своей комнаты вышла дочь, ей тогда было 11. Белая, в глазах ужас, она даже говорить не могла, только губы шевелились. – Пожалуйста, не уходите. Тоже новости читала. Мы остались. Я хорошо помню ту ночь. Мы перезванивались с друзьями, узнавая, кто где сейчас, и все ли живы. Такой концентрации страха, боли и ненависти той ночью я не знала и не думала, что это возможно в реальном мире. Но было. А потом все слилось в какую-то круговерть на фоне жуткого осознавания – к власти пришли нацисты. Упыри радуются тому, что сделали другие упыри. Господи, этой людоедской радости я никогда не забуду, каждое сообщение казалось раскаленным гвоздем.
Через три недели уехали, бросив все, в буквальном смысле слова, главное - увезти дочку из этого кошмара. Вы же должны помнить тот май, правда? Солнце, небо, море, и страх…Ждали, что за мужем придут. Но его только на «беседы» приглашали. Видимо, как неопасного.
Живем в <///>, привезли дочь учится на физика в здешний лицей. И вроде уже много времени прошло, но Одесса болит. Да, Вы правы, у нас было море, и цветущие каштаны, и Молдаванка, и вконец испоганенный последней реконструкцией, но все тот же Оперный, и аллея розовых каштанов перед 5 роддомом, и в этом городе родилась моя дочь. И его сожгли. Убили. И часть каждого из нас убили. И на том месте осталась ненависть. Тяжелая, лютая и утробная. Она ждет. 2 мая в нас что-то сломалось. Мне страшно. Не умереть. Страшно, что такие организмы останутся жить.
Спасибо, что Вы пишите. Спасибо, что Вы помните. И за дела, которые скрыты от массовой публики – отдельное спасибо.
Если решите посетить <///> – только скажите. Мы те, кого с оттенком презрения называют обывателями, но будем искренне рады оказаться Вам полезными.
С искренним расположением….
О. и А.



Оригинал взят у ivakin_alexey в Одесские рассказы (4)
Позывной у него был "Печенька". Позывной вообще никогда не должен отражать сущность или внешние особенности человека.
В Печеньке было два метра роста. Днем он ходил на службу и искал сам себя. Иногда выезжал на места, где шалил ночами. Потом, когда поумнел, шалил в другом районе.
Ночь. Улица. Фонарь. Одесса.
Печенька идет домой с барышней. ЭТИ никогда не трогают, когда ты рука об руку с барышней ходишь. Поворачивают, значит, за угол. Стоят три негра и чоловик. Чоловику лет двадцать. Негры жмутся к стенкам, чоловик орет на всю Тираспольскую:
- Слава Украине!
- Несомненно, слава, - добродушно басит Печенька. - Шо орать-то?
Чоловик теряется в раздумьях. Слово за слово, хлопцы с Зимбабве на цырлах трусят домой.
- Откуда, браток?
- Та я с Винницы!
- Да ты шо? Выпить хочешь? Я угощаю. Сейчас ребята еще подъедут...
Через час чоловика держат за руки и за ноги. В рот вставляется воронка, заливается пять бутылок водки. Можно шесть, но зачем?
Утром Печенька оформляет дело и тут же его закрывает. Отсутствие состава преступления. Упился селюк, бывает.
Иногда Печеньке было достаточно столкнуть упитое тело в море с пирса. Пару раз пришлось шнурком работать. Ну, типа гарроты. Только надо шнурок вверх тянуть, а не вниз. А еще иногда они падали с крыш. И все сами, все сами. Причем тут Печенька?
Он очень хотел исчезнуть из города. Но семья. И самое главное - в украинской форме он мог сделать больше, чем в форме ополчения. И он делал больше.
Потом Печенька не выдержал и поехал в зону АТО. Хотел перейти на нашу сторону. Не успел. Погиб при артналете с нашей стороны.
Война.





Profile

кот
killer_banderov
killer_banderov

Latest Month

July 2017
S M T W T F S
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031     

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by yoksel